Chrysler Turbine Car 1963 года по праву считается одним из самых радикальных и смелых серийных экспериментов в истории Детройта. Это был период, когда общественное воображение было захвачено космосом, ракетами и сверхзвуковыми самолётами, а вера в технический прогресс казалась безграничной. На этом фоне инженеры Chrysler задали себе, по тем временам, почти наивный вопрос: если турбореактивные двигатели отлично работают в авиации, почему бы не установить нечто подобное в обычный семейный автомобиль?
Суть эксперимента
В отличие от шоу-каров и концептов, предназначенных исключительно для выставочных подиумов, Chrysler пошёл гораздо дальше. Компания построила 55 полноценных, ездящих автомобилей, готовых к реальной эксплуатации. Более того, была запущена беспрецедентная для своего времени программа бета-тестирования.
Пятьдесят машин бесплатно передали обычным американским семьям. В испытаниях приняли участие 203 водителя, которые в течение трёх месяцев использовали Chrysler Turbine Car как повседневный транспорт: ездили на работу, за покупками и даже отправлялись в отпуска. Цель была предельно практичной — понять, способен ли газотурбинный двигатель прижиться в условиях обычной жизни, а не только в лаборатории или на испытательном полигоне.
Что скрывалось под капотом
В основе автомобиля лежал газотурбинный двигатель Chrysler A-831.
Принцип его работы напоминал реактивный самолёт: сжатый и воспламенённый поток газа вращал турбину. Однако вместо создания реактивной тяги энергия передавалась на вал, а затем — на колёса.
Номинальная мощность составляла 130 лошадиных сил — показатель, который на бумаге выглядел скромно. Но ключевым параметром был крутящий момент: внушительные 576 Н·м были доступны практически сразу после начала движения.
Рабочие режимы двигателя тоже поражали воображение. На холостом ходу турбина вращалась со скоростью около 22 000 об/мин, а в рабочем диапазоне обороты достигали 44 500 об/мин. Вместо привычного басовитого рокота V8 автомобиль издавал высокий, ровный свист, который многие сравнивали то с пылесосом, то со взлетающим авиалайнером.
Уникальные особенности
Всеядность
Главной особенностью Chrysler Turbine Car была его топливная универсальность. Двигатель мог работать практически на любом горючем веществе, которое удавалось распылить и воспламенить.
Он спокойно переваривал обычный бензин (хотя свинцовые присадки вредили мотору), дизель, керосин, авиационное топливо JP-4 и даже мазут. В ходе экспериментов двигатель запускали на духах Chanel No. 5 — и он продолжал работать.
Самый известный эпизод произошёл в Мексике, когда президент страны Адольфо Лопес Матеос, не имея под рукой подходящего топлива, распорядился залить в бак текилу. Автомобиль без проблем поехал, а выхлоп, по рассказам очевидцев, напоминал аромат разогретого бара.
Простота конструкции
Газотурбинный двигатель отличался поразительной механической простотой. В нём было примерно на 80% меньше деталей, чем в классическом поршневом моторе.
Отсутствовала система жидкостного охлаждения — не было ни радиатора, ни антифриза. Не существовало поршней, клапанов и распредвалов. Масло не требовало регулярной замены, поскольку не загрязнялось продуктами сгорания. Кроме того, двигатель запускался мгновенно даже в сильный мороз, так как турбине не нужен был прогрев.
Дизайн от Ghia
Хотя разработка кузова велась в США, сборка осуществлялась вручную в Италии, в знаменитом ателье Ghia. Это придало автомобилю ярко выраженный футуристический облик.
Фирменный медный оттенок Turbine Bronze, виниловая крыша и задняя часть кузова, стилизованная под сопла реактивного истребителя, подчёркивали авиационное происхождение идеи и делали машину легко узнаваемой.
Почему турбины не стали массовыми
Несмотря на в целом восторженные отзывы участников тестирования — автомобиль отличался плавностью хода и тишиной на высокой скорости, — проект был закрыт. Причины оказались сугубо практическими.
В городском режиме турбина проявляла крайнюю прожорливость: на холостом ходу двигатель потреблял почти столько же топлива, сколько и при движении со скоростью 60 км/ч.
Кроме того, присутствовала выраженная задержка отклика. После нажатия на педаль газа проходило примерно 1,5–2 секунды, прежде чем турбина выходила на рабочую мощность. В плотном городском потоке это было не только неудобно, но и потенциально опасно.
Серьёзной проблемой оставалась и температура выхлопа. Инженерам пришлось разработать сложную систему рекуперации, чтобы горячие газы не плавили асфальт и не повреждали автомобили, стоящие позади.
Наконец, двигатель отличался высоким уровнем выбросов оксидов азота (NOx), что стало критичным на фоне ужесточающихся экологических норм в США.
Трагический финал программы
Кузова Chrysler Turbine Car изготавливались в Италии, и компания ввезла их в США как «временный импорт», чтобы избежать крупных таможенных пошлин. Когда программа испытаний завершилась, таможенные органы потребовали либо уплатить налоги, либо уничтожить автомобили.
Chrysler выбрал второй вариант. Сорок шесть из пятидесяти пяти машин были раздавлены прессом и сожжены. Уничтожение происходило на глазах у журналистов и инженеров компании, многие из которых не скрывали слёз, наблюдая за гибелью уникального проекта.
Наследие
До наших дней дожили всего девять экземпляров Chrysler Turbine Car. Большинство из них находится в музеях и экспонируется без двигателей. Лишь несколько машин сохранили ходовое состояние.
Один из таких автомобилей принадлежит известному телеведущему и коллекционеру Джею Лено, который регулярно выезжает на нём, доказывая, что турбинный седан способен быть не только музейным экспонатом.
Chrysler Turbine Car остался памятником эпохе, когда казалось, что атомные поезда, личные самолёты и технологии из научной фантастики вот-вот станут частью повседневной жизни.